(Рассказчик приобретает форму колеблющегося облака живой тьмы, переливающейся синими и фиолетовыми всполохами)



...Извилиста тропа сквозь черный лес. Прямой путь пролегает вглубь, и он короче... но одного только взгляда в его сторону достаточно, чтобы лишить рассудка любого. Неописуемый ужас, без облика, без имени, разит саму сущность живых. Ни борьбы, ни угроз, ни единого шанса - достаточно только обернуться - и тебя нет, ничего нет - лишь короткий миг безумия от осознания того, что то, чего не может быть, существует - за границами существования, там, где нет тебя... То, чему всегда следовало оставаться за пределами сущего... но ему тесно в абсолютной пустоте... И оно стремится поглотить живое, также как и мёртвое, прошлое, будущее - все обратить в нерожденное... Втекая чёрной рекой в мир, сотворенный Светом, великое Ничто преображается, и ужас обретает плоть и принимает разные формы... Вплетаясь в тела и мысли, и делая все, чтобы однажды ты обернулся...
Что, если ЭТО и есть ТЫ?..
Почему ты выбираешь извилистый путь от себя? Или...


(Облако становится более плотным, волны темного тумана клубятся, наплывая друг на друга)

Мне следует поведать то, что я знаю. Ведь он сам никогда не расскажет – он говорит, что не помнит, не хочет помнить, и хочет считать, что все – в бесконечном прошлом. И верить, что самообман – это не про него.


Я не судья. Я лишь осколок, один из многих, а может – последний. Но я достаточно глубоко вошел в его сознание. Я знаю, что он ничего не забыл. И могу показать то, чего он не видел – покуда оно не стерлось из памяти времени...




Жрецы, говорящие с мертвыми, знали, что не могут одними воззваниями и молитвами помочь некоторым из душ своих сородичей. Заблудшие появлялись все чаще. Сила Света не властвовала над их истерзанной сущностью... Их следовало направить, им нужен был контроль... Аукенаи понимали, как и с помощью чего их можно контролировать. Но темная магия была под запретом, и они не умели ей пользоваться. Вот, однажды они все же решились, и стали искать тех, кто научил бы их. Экзарх Маладаар поклялся, что все меры предосторожности будут соблюдены, и он лично проследит за тем, чтобы эта рискованная затея не обернулась бедой. Решение это было воистину судьбоносным... и позже, много позже все-таки принесло беду, и не одну... Но сначала... Аукенаи обратились к помощи своих врагов исключительно из благих побуждений.


На их зов тут же откликнулись двое эредаров, Рамиах и Аламахши, чернокнижники демонического Легиона. Они предстали перед призывателями в темном пламени, но не тронули дренеев. Они уже знали, зачем их позвали. Сковывающие чары привязали их к Аукиндону на 10 лет - ничтожный срок, когда речь идет о магической практике, но вполне достаточно, чтобы обучить все поколение ее азам.


Эредары приняли облик дренеев, хотя все знали, кто они, и не забывали об этом. Под замком их не держали, но специальный кристалл, с которым Маладаар не расставался ни днем, ни ночью, отслеживал каждое их действие.


Рамиах был угрюм и молчалив, он занимался только тем, ради чего пришел - учил аукенаев магии Тьмы, контролю над мертвыми, основам того, что десятилетия спустя будет называться некромантией. Его супруга, Аламахши, помогала ему, но вместе с тем старалась жить так, как живут смертные. Именно она рассказала о том, что в Пылающем Легионе им не было больше места, и они ждали, когда им помогут, ждали когда им дадут возможность сбежать. Жрецы не очень-то верили, но... будь все иначе, разве стали бы эредары с такой охотой подчиняться правилам? Или все, чего они хотели, это развратить братство, утянуть во Тьму, сделать жертвами собственной дерзкой идеи?..


(Живое облако сгущается и темнеет, затем снова расплывается колеблющимся туманом)


О нет, жертвами они сделали себя сами, равно как и злодеями... но это все позже, много позже.
А на втором году жизни в Аукиндоне добровольные пленники ошарашили аукенайскую братию новостью - Аламахши беременна. Она просила, умоляла сестер заступиться за ее ребенка, позволить ему жить среди дренеев... И они согласились.
В приглушенном свете, под золотыми арками, среди мерцающих кристаллов и провалов непроглядной тьмы - в обители мертвых родился мальчик. Монахине, что принимала роды, пришлось пару раз его шлепнуть, чтобы он наконец издал протяжный визг и заставил мать улыбнуться... Жизнь... Подумать только, появилась новая жизнь среди бесчисленных саркофагов, под бдительным надзором предков! Аламахши протянула к младенцу дрожащие руки... но его унесли в свои кельи аукенаи – мол, нечего делать ребенку рядом с ман'ари-родителями, и раз уж просила позволить ему жить среди дренеев...










Мальчика растили в жилом крыле мавзолея. Кроме него, там было всего шестеро других детей – обычно малышей отправляли расти в открытый мир, и лишь потом приглашали примкнуть к родителям, но некоторым – по призванию, знаку свыше или настоянию предков - было суждено прожить среди мертвых всю жизнь от рождения.

Новый малыш был на удивление крепок здоровьем и почти не доставлял никаких хлопот. У него была необычная запоминающаяся внешность – темно-синяя кожа и светлые золотистые (скорее ярко-желтые) волосы, обрамляющие острый шип по центру лба; совсем не похожий на своих родителей ни в эредарском, ни в дренейском обличье, мальчик также не был похож ни на кого из окружающих его сородичей.


Он быстро научился ходить, но старался не покидать жилого крыла; исследовал комнаты и коридоры, играл с тенями на стенах и подолгу смотрел на саркофаги и мемориалы, но ни к чему не прикасался. И он молчал - все время, не произносил ни звука, ни писка, не плакал, не просил и не требовал... Его яркие голубые глаза оставались неестественно серьезными, и смотрели куда-то сквозь окружающих из-под черных густых ресниц, а невинное детское личико как будто принадлежало не ему и никогда не менялось... Мальчик был точно живая кукла, механически реагирующая на мир вокруг и исполняющая все указания... но лишенная сознания и собственного отношения к происходящему. Это явно было далеко от нормы, но братья и сестры не слишком удивлялись странностям, учитывая, кем были родители ребенка. Его не пытались учить быть как другие дети - научили выживать, и это главное.


В свои четыре-пять лет мальчик впервые увидел солнечный свет – увидел Аукиндон снаружи... так красиво, так колоссально огромно!.. Тогда лицо ребенка впервые изменило свое выражение. Определенно, он начал воспринимать мир вокруг себя! – обрадовалась монахиня-воспитатель и привела его к детям, в аукенайскую школу в надежде, что можно наконец отдать его на общее обучение... но нет, не тут-то было. Он убежал, лишь завидев шестерых своих сверстников, а когда воспитательница попыталась силой потащить его с собой, вдруг стал кричать, да так жутко и истошно, что попытки несчастная тут же оставила.


- Ну, хоть какая-то реакция!
- Ты понимаешь, что так не пойдет? Он не сможет учиться вместе с другими детьми... С ним абсолютно все не так!
- Да, и в развитии от них он явно отстает.
- Не думаю, что это отставание. Он просто психически не нормален.
- А ты была бы нормальна, если бы твоими родителями были эредары, а у тебя даже имени не было?
- Очень смешно.
- А я не смеюсь.
- Зачем мы вообще оставили его. Я больше не буду этим заниматься. Зови Рамиаха, пусть сам обучает свое дитя.


Рамиаху было поставлено одно условие - ни слова о том, кто он на самом деле, никаких нечестивых разговоров о темной магии. Но он не счел за нечестивость рассказать ребенку, что он его отец...
Мальчик понимал, о чем ему говорят. Он поднял глаза на грозного мужчину, облаченного в сиренево-черную мантию... затем забрался на скамейку, сел рядом, и прислонился к нему головой, закрыв глаза, ловя каждый момент этого внезапно пробудившегося чувства тепла, принятия. Наверное, впервые в жизни безымянное дитя ощутило близость с кем-то...
Рамиах быстро научил сына письму и чтению, считать мальчик начал сам, и вскоре все предположения о его умственной отсталости развеялись окончательно. Единственное, что он никак не мог освоить - это речь и чтение вслух.


- Ну и? В чем же дело?
Мальчик молчал, бегло скользя глазами по строчкам текста. Рамиах беспомощно выдохнул.
- Ты что, издеваешься?..
Тишина.
- Даже головой не покачаешь?
Мальчик замер, как будто пытался понять, чего от него хотят, и Рамиаху показалось, что вот-вот, и контакт все же будет установлен... или наоборот – нет, похоже все было бесполезно.


А потом их разлучили вновь. Родителям пора было приступать к важнейшему этапу в обучении аукенаев...
Ребенок действительно быстро и успешно учился, ему нравилось писать - красивыми, нарисованными буквами, бывало, он просто садился и переписывал священные писания целыми главами. Он слушал пение на жреческих церемониях и рисовал замысловатые графики из волнистых линий - оказалось, что так он учился музыке. Кроме того, ему нравилось мастерить руками - что угодно, казалось, он и сам не знал, что хочет создать... Некоторые из его поделок жрецы даже решили оставить себе – чем-то они им приглянулись.



(Облако тьмы едва заметно дрожит)



Эредары-родители уже и сами забыли, кто они, или по крайней мере, хотели забыть. Но правила есть правила. И им напомнили, когда подошел срок.


- Вы стали почти как мы, вы почти стали нашими близкими. Но вы чужаки. Вы не можете пройти посвящение. Все, вам пора уходить.


Но супруги не могли уйти обратно. Просто не могли позволить себе... Им хотелось другого. Они уже знали, чего хотят. Они уже все спланировали. Оставалось лишь надеяться, что аукенаи согласятся им помочь...

Решающее слово было за Экзархом. И он не отказал. Маладаар лично взял честное слово от эредаров, и освободил их от сковывающих цепей. Братья и сестры, готовые ко всему, с замиранием сердца наблюдали за тем, что же произойдет далее... но ничего не случилось.


- Спасибо, друзья... - прошептала Аламахши. - Прошу, молитесь за нас. Наша вера крепка, а наши надежды - это все, что у нас есть.


Держась за руки, они ушли в центральный зал восточного сектора Аукиндона. Монахи и жрецы, провидцы и слышащие, все собрались в концентрических коридорах величественного мавзолея, склонив головы, преклонив колени, читая молитву нараспев или шепча чуть слышно. Все вместе, как один, единые в воле и вере - они просили у Света прощения для ман'ари, которые принесли Тьму в святую обитель, и для себя, прибегнувших к силе этой Тьмы... во славу Света, ради предков, и ради тех, кому еще предстоит... Никто не ступал в зал, но некоторые наблюдали за эредарами из широких арочных проходов.


- У всех есть право на искупление, - с улыбкой сказала Аламахши. Рамиах как всегда коротко кивнул и ответил:
- Нет пути назад. Но дальнейший свой путь изменить - никогда не поздно.
- Свет, прими нас, заблудших детей... И не оставь тех, кого мы оставили здесь...


...Думали ли они о сыне?.. Сейчас, когда он стоял среди тех, кто преклонил колени в проходе, и видел их. Видели ли они его?


- На, возьми, - один из жрецов мертвых протянул мальчику исписанный листок. - Это молитва. Мне не надо, я все наизусть знаю. Читай тоже, хоть про себя, но если веришь, читай, и продолжай верить.


Мальчик принял листок, пробежался по нему глазами, но потом внимание его вновь привлекли две фигуры в центре, стоящие друг перед другом на площадке, озаренной сиянием, посреди бездонной пропасти - колодца с бесчисленными нишами-усыпальницами...



(Ярко-фиолетовые всполохи то тут, то там вспыхивают на поверхности темного облака)


Cкачать The End... бесплатно на pleer.com

Это было последнее прикосновение - супруги были нежны и трепетны друг к другу - они взялись за руки, шепча слова смертоносного заклинания, и темное пламя мгновенно охватило их.
Надо, надо было стоять гордо, прямо, с достоинством принимая смерть и очищение... Аламахши зажала рот рукой, чтобы не кричать, дрожащие колени ее не выдержали, и она первая опустилась на каменный пол, обхватив руками тело своего супруга. Рамиах стоял недвижимо, как монумент, и хотел бы он обнять ее, но руки не слушались. Испепеляющие заживо потоки черной магии за какие-то мгновения исказили фигуры эредаров - нет, дренеев, ведь таковыми они оставались до последнего... А через минуту от них остались лишь кости и прах.
Старший хранитель усыпальницы принес плащаницы и знамена. Сам Маладаар благословил церемонию погребения.
Коридоры опустели, но безымянный сирота остался там же, где стоял - впервые в жизни он горько плакал, держа в зажатых пальцах листок с молитвой, и не закрывая руками лица.
Удивленная и вместе с тем понимающая, одна из сестер пришла за ним после церемонии.


- Эй, златовласка... Успокойся... Так нужно. Они так решили, значит, так было нужно. Им будет хорошо там. Свет принял их, я верю. Свет всепрощающ. Они заслужили покой... Ну? - девушка склонилась перед мальчиком и вытерла с его лица слезы рукавом своей мантии. - Как хорошо, ты даже не бежишь от меня. Я Суула, дочь Ирумиины. Идем отдыхать? Идем?


И он ушел с ней.
И остался жить в ее келье.
Но слышал ли он ее?



...Он так старался уснуть, пока не придут сны без лица. Пока не придёт тишина, полная гудящих голосов... Но он не умел контролировать это, не мог даже думать, что это возможно. Теперь стало хуже, теперь было страшно всегда, но ни слова об этом сказать он не мог. Несколько раз звал на помощь, как умел, громким стуком или тихим плачем, но вокруг сновали лишь тени, и мальчик боялся привлечь их внимание. Впрочем, эти тени были не такими, как те, которых он не видел. Не видел, потому что они всегда были за спиной. Или может быть, это всего лишь очередной кошмар? Может быть, они вымышлены? Но он знал, что не придумывал их, ведь его вымышленные картины были светлыми, в них совсем не такие - живые, счастливые обитатели никогда не смотрели на него, а он наблюдал за их жизнью, любовался улыбками, и мечтал, что однажды, однажды найдёт себе место среди них, вырвавшись из туманного кокона абсолютного одиночества и замкнутых пространств... Еще тогда, а может еще раньше, он твёрдо решил: этот мир, даже вымышленный, лучше того, который породил его, эти незнакомые, но такие теплые лица, достойны того, чтобы жить - жить, однажды по-настоящему, и стать однажды живым, как они. Быть. Быть таким, каким хочется, а не тем, кто здесь лишь для того, чтоб отбрасывать тень. Ужасную, невообразимую тень во много раз больше него самого. То, что преследовало его повсюду, - нет, оно было совсем не таким, как в придуманном мире... Оно всегда было близко, и всегда смотрело на него. Как будто чего-то ждало, или скорее, ждало только одного - что он сольется с тенями, которые вечны, ни живы и не мертвы, и позволит им через мёртвых добраться и до живых. Он упорствовал, и засыпал, чтоб не слышать. Иногда просыпался с надеждой, что они умолкли навсегда.

...

Download Ulver Dark Alley for free from pleer.com
В эту ночь было тихо. Спокойно. Так пусто и бессмысленно... Даже размытые силуэты, обычно ходившие вокруг, все исчезли. Молчали мертвые.

Мальчик лег, подложив тонкие ручки под голову, согнув ноги и сжавшись в комок... Разве что-то изменится, если исчезнет всё?.. Ведь никто не придет... Пламя Тьмы, превращающее в пепел заживо тех двоих, у кого были лица, глаза, и тепло; две фигуры, искривлённые и переплетающиеся, посреди огромного зала в полумраке между столпов приглушенного света - вот картина, теперь заменившая все фантазии и надежды...
Стало вдруг тяжело дышать. Гул из ниоткуда - нет, он не исчез! Он нарастал... даже когда никто не слышал... Мальчик не звал никого, у него словно не было голоса, он повернулся на спину - до потолка бесконечно далеко, но воздуха под ним нет... Сведённые судорогой руки онемели и были как будто уже не свои, а потом и исчезли вовсе - так, наверное, и случится с ним целиком, если звуки без цвета и бездна кошмаров поглотит... Сознание, пронизанное ужасом, померкло, но вспышка ослепительно-черной изнанки света насильно вырвала его из забытья – не сюда, снова не сюда, а куда-то... откуда он бессилен был что-либо сделать.


Под сводами гигантского мавзолея не виден рассвет, но рассвет все равно наступил. И спустя два часа, мальчик снова был здесь. Два часа от рассвета, словно вечность в неведомом плену, боль в теле, боль в душе, и по-прежнему никого, никого рядом... Тишина и едва слышный звон, тонкое эхо нетвердых шагов, шелест бумаги в дрожащих руках... и немой крик, застывший на губах. Мальчик сжал в посеревших от холода пальцах листок.
Надпись на бумаге была выполнена с художественной точностью... его подчерком:
«Ты не один».

...

- Что это такое?! - воскликнула Суула, увидев келью в полнейшем разгроме и беспорядке. - Что тут произошло?..
Мальчик отошёл к стене, пряча какой-то предмет за спиной... Женщина подбежала и, не обращая внимания на жалкие попытки сопротивляться, отобрала то, что воспитанник, увы, не успел уничтожить... Всего лишь смятый листок писчей бумаги, а на нём какая-то нечитаемая вязь из букв, нисколько не похожих на дренейские...
- Что это за язык?.. Бессмыслица какая-то... - Суула разорвала лист на четыре части; головная боль, нахлынувшая волной, заставила ее со стоном закрыть глаза. - Не хочу знать. Иногда... Иногда ты действительно пугаешь меня. Немедленно приведи здесь все в надлежащий вид. Когда я вернусь, чтобы все было в полном порядке!


И она, резко развернувшись, вышла, звонков цокая копытами по каменному полу. Сбежала... Не иначе, сбежала от него, и сама не могла объяснить, почему.
Ничего ведь страшного не случилось? Это стоило как можно скорее забыть.



(Тьма расходится волнами в стороны, но сердце ее обволакивает туман)


Далеко не все аукенаи верили (и далеко не все хотели верить), что Свет принял раскаявшихся ман'ари, и далеко не все были в восторге от того, что их останки захоронили здесь же, где благородные предки и святые обрели свой последний приют. Споры и рассуждения на эту тему продолжались еще долго. В конце концов, Суула не выдержала и решила проверить.


- Довольно этих разговоров! Мы можем вызвать их и спросить лично!
- Как, при помощи той нечестивой магии, которую они притащили сюда? Я против!
- Они "притащили" ее по нашей просьбе, Рамдор...
- А я всегда был против!.. Зачем вызывать души в мир живых? Это кощунство! Можно ведь попросить Говорящих с мертвыми...
- И тогда ответ услышишь только ты! - Суула гневно сжала кулаки. - А скажешь то, что посчитаешь нужным!
- Что?! Так ты не веришь?..
- Нет, не верю! Все Говорящие их ненавидели!
- И правильно!
- Ничего в этом нет правильного! Свет принимает всех!
- Не принимает Свет занятия темной магией!
- А я все равно их вызову!.. Спросив разрешения лично у Экзарха! Он всегда был на их стороне.
- Что очень и очень глупо!.. - Рамдор замахал в воздухе кулаком. - Попомни мои слова - добром это все не кончится!..
Суула развернулась и вышла, злобно прошептав уже за порогом:
- Разве что для тебя...


И все было сделано. Души Рамиаха и Аламахши охотно откликнулись на призыв, их не пришлось порабощать и сковывать. Сияющие и улыбающиеся, они предстали перед Суулой и своим сыном, ради которого во многом она и затеяла этот разговор.


- Так вы... вы действительно очищены? – с трепетом в голосе спросила колдунья.
- Да, Свет воистину всепрощающ, - излучая тепло и добро, отвечала Аламахши.
Рамиах кивнул и добавил:
- Мы очень вам благодарны. Без вашей помощи мы могли и не быть услышаны.
Суула легко подтолкнула мальчика вперед. Как всегда молча, и с неким невысказанным пониманием смотрел он на призрачные образы родителей. И в тишине был едва различим тихий звон колокольчиков. Голос Суулы, однако, прервал его:
- Кстати говоря... Вашему ребенку уже восемь лет от роду, но до сих пор нет имени. Вам не кажется, что... стоит назвать его?
Супруги переглянулись, и мать уверенно, глядя прямо мальчику в глаза, произнесла:
- Ауменкай. Так его зовут.
- Хорошее имя, как считаешь? - отец улыбнулся мальчику. И тот улыбнулся в ответ. Суула захлопала в ладоши:
- Он улыбается!.. Улыбается, надо же!... А вы... Брат, сестра, вы должны сказать остальным о своей судьбе, вы должны предстать ликом милосердия Света перед всеми!.. Я создам проекцию... не уходите... еще две минуты! - Суула выбежала из гробницы и громко закричала, созывая аукенаев.- Все в зал! Скорее! Конец нашим спорам!


А мальчик все светился от счастья, протягивая руки к родителям, вот только они не шевельнулись... они были такими счастливыми, и такими мертвыми...



(Клубящееся облако ярко-лиловым светом и постоянно меняет форму)



Download Ulver Vowels cut1 for free from pleer.com

С этого самого дня ребенок изменился до неузнаваемости, невероятно и поразительно. Он просто стал... живым. Не «иногда», не где-то внутри себя, а по-настоящему живым!..
И внезапно, связно и по-взрослому, заговорил. Вот так, сразу, шокировав всех учителей и монахов-попечителей.
Затем быстро познакомился с окружающими, будто впервые увидев их воочию, и в обязательном порядке представился каждому. Похоже, называть свое имя доставляло ему истинное удовольствие.


- Меня зовут Ауменкай.
- Ух ты! Кто тебя назвал?
- Как, кто? Родители!
- Они же умерли.
- Ну и что?


Конечно, нельзя сказать, что он стал общительным, но больше не сбегал от общества, более того, проявлял неподдельный интерес ко всему, что происходило вокруг.


- Можно, я помогу?..

...

- Не ссорьтесь, прошу. Что если попробовать вот так?


...

Он оказался открытым и добрым, немного наивным даже для своих лет, но вовсе не глупым --

...

- Я не уверен, что это правильно, но у меня есть идея насчет освещения в комнатах... Ведь вам же будет удобнее!

...и очень отзывчивым ребенком – искренне желал добра всем, кто его окружал, и терялся смущенно, когда ему отвечали улыбкой.
- Да, конечно, я приду!


...

- Правда? У меня получается?..


...

Он словно долго ждал – и наконец дождался этой возможности «ожить».

- Не знаю, о каком отставании в развитии ты говорила, похоже, теперь он опережает своих сверстников.
- А это уже называется «скачкообразное развитие»! И такое бывает!


Ему больше нравилось работать, чем играть, и пробовать, нежели просто записывать на будущее.
Ауменкай был действительно талантлив. Не гениален, но талантлив как в прикладных науках, так и в искусстве. Из искусств ему больше всего нравилась музыка. Он отсчитывал такты и воссоздавал ритм с математической точностью. Но особенно он любил петь. Этим тут же заинтересовались церемониальные жрецы, и стали учить его исполнять священные песнопения, так же, как когда-то учили их. Получалось прекрасно, казалось, мальчик был просто счастлив растворяться в собственном голосе, обращаться в звук, настолько естественно и легко это давалось, что все его поделки в мастерских были тут раскритикованы, мол, нечего тратить время на баловство, когда истинное призвание ребенка очевидно.
Но Ауменкай не видел себя только лишь музыкальным инструментом, сопровождающим аукенайские ритуалы. Он старался быть всюду, и все успеть. Многим помочь, многое узнать. Например, кроме музыки и ритуальных церемоний, он любил кристаллы, металлы и камни. Технологии ювелирного дела интересовали его не меньше священных писаний (а иногда и больше), но учителей-ювелиров в Аукиндоне не нашлось – зато откликнулся мастер-ваятель кристаллов Армаал, он и стал первым учителем Ауменкая во всех видах ручного труда, и надолго заинтересовал его чудесами технологий, которые достались в наследство дренеям от великой цивилизации Аргуса и своих истинных наставников, Наару. Армаал пророчил мальчику великое будущее как механологу и утверждал, что ему пора бросать свои «песенные развлечения» и заняться чем-то полезным для живых, а не только для мертвых.
Ему нравилось все, но он не метался между разными делами, а всегда погружался в то, чем был действительно увлечен... Ничьи назидания не могли сбить его с собственного пути и заставить изменить свое решение.

Но вот, что отнюдь ему не нравилось, так это спать – точнее так говорили другие, а что он имел в виду под этим словом, было не совсем понятно. Воспитатели и раньше замечали в нем странности при засыпании и пробуждении - но об этом не принято было рассуждать, к тому же, все привыкли, да и редко когда он сам при этом проявлял какое-либо беспокойство. Теперь же он часто выглядел тревожным.
Суула долго не хотела вообще поднимать этот вопрос, но однажды таки решилась.


Cкачать Battle Within, Battle Without бесплатно на pleer.com
- Ауменкай, ты слишком мало спал сегодня. Как и вчера.
- Зато я успеваю много сделать.
- Тебе снятся плохие сны?
Ауменкай отвел взгляд в сторону, на лице его была растерянность. Казалось, он подбирал слова для ответа. Затем, с искренней непосредственностью, он сказал то, от чего Сууле вдруг стало не по себе.
- Не так страшны сны, как их отсутствие.
- То есть?.. - девушка невольно отклонилась назад - словно ей что-то угрожало...
- Когда нет снов, наступает пустота. Она чернее ночи, она страшнее кошмаров!.. Раньше, когда они были всем, что я видел, они говорили со мной голосами на чужом языке, я ничего не мог сказать, когда они говорили...Ведь если я скажу - вдруг это буду не я, а они?..
- Ты поэтому не разговаривал?!
- Нет, я не знаю, почему, - мальчик растерянно потрепал себя по волосам. - Может быть и поэтому, может нет... Они больше не говорят, или я просто не слышу. Их место заняла абсолютная пустота... Я вижу ее, Суула, я знаю, что она существует... я боюсь упасть в нее.
- Ауменкай, а что тебе снилось тогда, раньше?..
Мальчик встал из-за стола, глубоко задумавшись, он прошел несколько шагов в одну, потом в другую сторону ...и с каждым шагом лицо его все больше искажалось ужасом, отчаянной невозможностью дать ответ... Он метался на месте, напуганный какой-то собственной мыслью или неким пониманием... Затем резко сел на место, и взял Суулу за руки, и сказал, слово открыл ей какую-то страшную истину:
- Я не помню. Я забыл... Как же так... Спасибо, что напомнила мне об этом!.. Как я мог забыть... ведь это было важно... Я не должен забывать! Если я не буду знать их, кошмары воплотятся в реальности... Почему я не помню?..
- Ничего не случится, не переживай так! Это лишь сны, и только!
- Нет, это вообще не сны. Я не спал. Я видел.
- Я понимаю, тебя это пугает, но...
- Не это, - Ауменкай крепче сжал ладонь подруги и заглянул в ее глаза - ему показалось, они стали холоднее; его же взгляд был все таким же испуганным и вместе с тем, полным надежды. - Мне не было страшно тогда, Суула, и это меня пугает.
- Кажется, зря я спросила...
- Нет, нет, не зря! Я не понимал этого раньше...
Внутри у девушки все сжалось, превратилось в ледяной комок.
- Ты только не рассказывай об этом всем, ладно? - дрожащим голосом попросила она.
Ауменкай грустно согласился.



(Облако тьмы как будто вырастает в размерах и становится еще чернее)


Что бы тогда ни произошло, это было ошибкой. Это было несвоевременно. Но теперь юноша был настроен на борьбу. С кем, чем и ради чего - никто не знал. Что-то сдвинулось в нем, и он начал делать глупости. Одну за другой. Никто не мог понять, чего он добивается, что за опыты проводит, зачем требует разрешения на аудиенцию у Экзарха... Кто позволил бы ему, просто потому что «это нужно», влезть в те дебри, которых избегает и Верховное Жречество? Никто не разрешал. Но он что-то выяснил... О, какой непроглядной пеленой заволочено это знание!... Откуда ребенок мог получить его?.. Что понял в себе?.. Зачем так внезапно, так рано? Он не был готов. Но добился результата, когда чудом (или благодаря тонкому расчету?) пробрался к центральному саркофагу на самый нижний уровень аукенайских гробниц...


Download THEODOR BASTARD Epilog for free from pleer.com

- Ты меня слышишь? Ты же знаешь меня! Это был ты? - Ауменкай стоял перед огромным каменным прямоугольником и громко, словно пытаясь докричаться до него, взывал к Тому, кто был там погребен. - Покажи мне правду! Скажи мне, что я забыл!


...Воздух стал тяжелым и густым.
И крышка саркофага задрожала.
Что было потом, не знает никто.


...
Как юноша очутился на поверхности - тоже. Он убежал прочь из Аукиндона, охваченный ужасом, держась за голову и с трудом переводя дыхание. И неотступное безумие унесло его так далеко, что неделя поисков не дала результата... и его перестали искать.
Он шептал темноте, в одиночестве, он просил и искал, но уже было поздно – все смешалось, все спуталось... все, что осталось – потерялось в круговороте...
А ведь это был только беглый взгляд на то, куда ведет прямая дорога...


Cкачать Jack Wall Liara's World бесплатно на pleer.com

Нашла его женщина, окруженная другими женщинами и мужчинами. И орки, и дренеи были вместе в этой группе. Ауменкай лежал на берегу реки, не обращая внимания на холод и сырость.


- Кто ты, темное дитя? – спросила провидица из клана Призрачной Луны на ломанном дренейском.
- Я... не помню... - бессильно прошептал юноша.


И это была чистая правда.


- Ты пойдешь с нами, - она тут же взвалила его себе на плечо, как походный рюкзак.
- Нет...не пойду...не хочу с вами...должен вспомнить...должен вернуться...помогите...
- Мы поможем.


У них были свои представления о помощи и спасении. Группа жрецов считавших себя избранными, но не принятыми обществом, заявила, что они нашли его не случайно... что он отмечен некой тьмой, а их долг - найти спасение от тьмы, что живет в других. Именно этому была посвящена их жизнь. Как сладко верили они себе!..
Убежище их оказалось неподалеку, и была это темная, прокопченная дымом костров пещера.


Кровати, столы, ведра, стулья, полки с книгами и какими-то склянками... котел... алтарь... и клетки. В одной из них юноше и предстояло проводить свое время...


(Тьма собирается в плотный шар, из которого исходят острые, как шипы, черные лучи)


Кто они? Кто эти гениальные и безумные маги? Ответ так и не будет получен. У них были имена... А у него - нет. Он бежал из Аукиндона, в буквальном смысле не помня себя, и позабыв все, что там видел... Что, что это было? Что случилось? Кто он? Только это заботило пленника теперь.
День и ночь были неотличимы в пещере, маги и провидцы без остановки занимались какими-то процедурами, подносили к клетке мерцающие кристаллы, творили заклятия, или просто подолгу смотрели на юношу. Испуганный и растерянный, он пытался прятаться и избегать их таинственных манипуляций, один раз даже улизнул из своей тюрьмы, но его силой вернули обратно. Он долго сидел, обняв колени, опустив голову, дрожа от холода и страха. Их было десятеро - он один. Если бы он только был уверен, что вообще существует.
Затем что-то случилось – он смог собрать волю в кулак, сконцентрироваться, встряхнуться и сориентироваться в обстановке. Тем временем магические исследования сдвинулись с места, и незнакомцы развернули еще более активную деятельность.
Счет дням был потерян.
Юноша поднялся и стал пристально наблюдать. Он больше не был затравленным зверем, беспомощной жертвой - по крайней мере, внутри себя. Маги заметили - он больше их не боится, и приставили к клетке охрану - здоровенного, как гора, орка, и хрупкую на вид дренейку, жрицу, которая до этого приносила еду.
Иерархии в группе не было, но был лидер - его называли Мастер Афаэль, и он обычно молчал, наблюдая за юным пленником. Но когда он вступил в диалог, все стало куда более ясно...


- Ты все еще не помнишь, кто ты, и не знаешь, как тебя зовут?
- Нет.
- В этом и нет необходимости, Айншакиэль...
- Что? Как ты сказал?..
- Айншакиэль. Так ты теперь наречен.
Юноша отшатнулся от двери клетки, и, не переставая смотреть Афаэлю в глаза, прорычал:
- Это не мое имя!
- Разумеется - это вообще не имя. Но именно так твоя сущность выдала тебя.
- Что?.. Что ты несешь? Вы просто пытаетесь связать меня этой бессмыслицей!
Мужчина отвернулся и невозмутимо ушел по своим делам, не реагируя на крики и требования.
- Выпустите меня! Это все чушь! Зачем вы делаете это?! Отпустите меня!
- Это бесполезно, - отозвалась жрица. - Мы не отпустим тебя просто так.
- Что значит «просто так»?


Они колдовали и ворожили, прикасались к нему жезлами, окуривали дурманящими благовониями и опрыскивали каплями жгучей эссенции, потом записывали что-то в свои книги. И постоянно называли этим вымышленным именем, которое пленник просто ненавидел.


запись создана: 19.01.2017 в 21:31